BezdnaCross
    — Сдалась тебе эта книга… — негодование, рука слегка дрогнула, касаясь ногтями раны, но это он заметил только по выражению лица Эндзё. Тот полностью сменил облик, убирая броню, в очередной раз напоминая Сверру насколько тот беззащитен. И ведь все равно лезет туда, куда его не просят. Из-за чертовой книги!
    И все же, он знает, насколько Чтец опасен… насколько силен. Не в плане умений, тут он до невозможности ленив, а в чем то таком, чего Сверру не понять. Даже если он приложит все свои усилия. Неуловимый, обжигающий, яркий огонь. Если потушить его — будет крайне обидно и все же до чего он… ослепляет. Обжигает.

    здравствуй, любимый, кто-ты-там-я-не-знаю.

    BezdnaCross

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » BezdnaCross » Фандомные игры » Damage Me Deeply [Naruto]


    Damage Me Deeply [Naruto]

    Сообщений 1 страница 7 из 7

    1

    Учиха Итачи, Учиха Саске
    https://i.imgur.com/YgTRBjA.png https://i.imgur.com/K7yFV7y.png
    мы заточили все наши пороки и злобу
    цепи сковали из наших клятв, что прочны


    Итачи сталкивается с ним в переулке — сцена, достойная дешёвого фильма.
    Итачи смотрит на побитых парней у чужих ног и ловит колючий взгляд мальчишки, но сам встречает его холодным равнодушием, думает:  «Не такого будущего ты хотел для него, правда?»

    — Чего уставился? — говорит мальчишка откровенным не дружелюбием, значит, и правда не помнит; так лучше, Итачи знает, и всё равно от этого глухой тоской скребёт кости.

    Саске не дожидается ответа, срывается в его сторону — и как он до сих пор жив-то с таким гонором? — Итачи легко парирует удар: слишком неопытен тот ещё, слишком очевидные атаки, слишком много эмоций, — сжимает пальцы на чужой шее и с силой вжимает пацана в стену.

    +2

    2

    В аудитории шумно — настолько, что это начинает раздражать. Совсем как в школе, вот только они уже не в школе. Саске нет нужды оборачиваться, чтобы увидеть на задних рядах потоковой аудитории толпу студентов из чужой — а может, и его, Саске не запомнил всех в лицо и не собирался запоминать, — группы, которым не терпелось познакомиться и пообщаться.

    Часть этой галдящей толпы будет отчислена уже в конце семестра — всего лишь через несколько месяцев. Глупцам и слабакам не место в одном из лучших университетов Японии. Саске слышит краем уха, как студенты обсуждают сложность экзаменов и то, каких трудов им стоило поступить, и не понимает, о каких трудах идёт речь. После обучения в родной деревне вступительные экзамены в обычный университет казались ему слишком простыми — всего-то нужно было выучить материал и подготовиться, ничего сложного, — а лекции на первой, уже прошедшей паре — детским садом.

    Галдёж стихает, но Саске всё ещё раздражён. Он не понимает, правильно ли поступил, придя сюда — в это место, которое отнимет у него несколько долгих лет. Не понимает, не сделает ли университет его слабее, чем он есть сейчас. Не окажется ли ошибкой его решение поставить на свою сторону букву закона, научиться не убивать людей одним движением руки, а отправлять их за решётку при помощи слов. Он выбрал такой путь и будет ему следовать, но сомнения всё равно гложут его, подтачивают фундамент уверенности, как черви и жуки глодают дерево, делая его податливым и пористым.

    В моменты таких сомнений он думает о брате — о том, как в статусе прокурора отправит его на смертную казнь. Пожизненное его не устроит. Казнь чужими руками тоже не слишком-то устраивает — он предпочтёт сделать всё сам, собственными руками переломать ему все кости, даже если ради этого потребуется убить кого-то ещё, не важно, кого и в каком количестве.

    И — Саске всё ещё не понимает, что здесь делает.  Куда проще было бы выйти на него незаконными путями, но теми же путями шёл Итачи, а Саске хочет отрезать ему все пути к отступлению — и законные в том числе. Никаких лазеек, никакой пощады. Но годы обучения — слишком, слишком долго. В погоне за практикой и статусом он может растерять былые навыки, а этого ни за что нельзя допустить. Не получится убить Итачи собственными руками — Саске его посадит, не получится посадить — убьёт. Других вариантов быть не может.

    Он всё ещё слышит разговоры вблизи себя — это нытьё, эти жалобы на то, что японская система образования слишком беспощадна, и, не сдержавшись, хмыкает. Да что они, все эти рафинированные дети, никогда в жизни не видевшие крови и способные упасть в обморок от боли в порезанном во время готовки пальце, знают о трудностях и о беспощадности? Дети, которые не хоронили своих родителей; дети, которые не учились держать оружие с раннего возраста; дети, которые не отнимали чужие жизни и не рисковали своими… дети, которые не знали, что такое едкий вкус трагедии. Саске потерял слишком многое — семью, родную землю, наставников, которые могли многое ему дать и многому научить. Такое не прощают, и он не простит — никого и никогда.

    И тем более жалким выглядит его нахождение здесь — в этой чистой светлой аудитории, среди нескольких десятков сверстников, которые понятия не имеют о том, что такое настоящая жизнь во всей многогранности её жестокости. Он должен учиться, и он учится — каждую свободную минуту, совершенствуя прежние навыки и стремясь приобрести новые, но презрение к преподавателям, таким же мягкотелым и ни на что не годным, как студенты, которых они учат, буквально сочится из него, хлещет через край. Будь на то его воля, Саске высказал бы им всем всё, что о них думает… но он всё ещё хочет остаться студентом этого чёртового университета, а не вылететь за хамство и оскорбления почтенных преподавателей. Ничего в них нет, кроме почтенности.

    Саске восхищает то, как некоторые специалисты своего дела — и адвокаты, и прокуроры, — выворачивают дела так, что у судьи или присяжных не остаётся и малейшего сомнения в виновности либо невиновности подсудимого. Это управление словами и фактами, эти манипуляции слишком тонкая материя, но, если подумать, ничем не отличимая от простой тактики боя, когда каждый из противников пытается обхитрить, обставить другого и оставить последнее слово за собой, вырвать победу зубами — или силой собственного интеллекта. И это Саске подходит. Этому он действительно хочет научиться.

    +2

    3

    Итачи собирает волосы в низкий хвост и накидывает на плечи пиджак; он не должен никак выделяться и не должен вызывать никаких подозрений: с сегодняшнего дня он — обычный преподаватель университета. Дейдара появляется в дверях и усмехается, окидывая его придирчивым взглядом, подхватывает галстук со спинки стула и подходит ближе:

    — Да тебя не отличишь теперь от офисного планктона.
    — Что хотел? — Итачи не поворачивает головы, поднимает воротник рубашки, застёгивает верхние пуговицы и забирает галстук из чужих рук; ловко затягивает узел на шее.

    Дейдара пожимает плечами.

    — Пришёл передать, что Кисаме будет скучать, — весело отзывается, и Итачи знает — не будет. Причин у Дейдары находиться сейчас здесь нет, если только не из любопытства: он знает, что Итачи будет работать там, куда поступил его брат. Он ничего не отвечает, ему нечего сказать, как и нет желания удовлетворять чужой интерес. Это не его дело.

    — Что, даже не попрощаешься?

    Дейдара скрещивает руки на груди и дёргает левым уголком губ в усмешке, Итачи — смотрит холодно, молчит какое-то время, говорит:

    — Я ушёл. — Он не знает насколько задержится, но это никого не волнует: в их работе не всегда есть сроки, они все не друзья, не семья и даже напарники лишь условно — они просто делают то, что должны и что им говорят. То, что Итачи дают задание, связанное с Киотским университетом, или совпадение, или — проверка; ни тот, ни другой вариант ему не нравится. Возникнут сложности.

    Киото в апреле цветёт. Пышные ветви сакуры тянутся к земле и осыпают её белым и розовым. Люди спешат и снуют, единицы сбавляют шаг или замирают, желая остановить момент; студентка достаёт телефон, делает селфи, широко и фальшиво улыбаясь на камеру. Итачи опускает взгляд на наручные часы, сверяя время — успевает как раз во время.

    Он предпочёл бы сделать всё тихо и быстро, но в этот раз нужна информация и «войти в круг доверия». Всё можно было сделать проще: ему бы хватило способностей получить всё необходимое без подобных схем, — он подходит для этой роли лучше других, но «в этот раз нужно действовать осторожнее», «не оставляй следов, если в этом не будет необходимости». Итачи мог бы поспорить — ему ничего не стоит довести человека до психиатрической больницы, и никто бы не связал это ни с ним, ни с Акацки, — но он этого не делает. Не делает, потому что это и в его интересах тоже, не смотря на то, что работает он иначе: если подобной ситуации не избежать, он обернёт её в свою пользу.

    Тот, кто забыл.
    Тот, кто думал, что может расслабиться.
    Тот, кто решил, что теперь у него руки развязаны.
    Каждый, кто стоит на пути и может подумать использовать его.

    Он покажет им, что — помнит. Рядом. Наблюдает. И с ним им придётся считаться. С этим знанием им придётся быть осторожнее, жить в страхе и осознании.

    Итачи переступает порог аудитории через две минуты, после того, как началась пара: достаточно, чтобы студенты успели успокоиться и достаточно, чтобы не потеряли дисциплину. Он молча подходит к своему столу, игнорируя перешёптывания и не задерживая ни на ком взгляд, не задерживает он его и на Саске, не смотря на то, что видит сразу. Это неважно. Кладёт сумку на столешницу и достаёт очки, надевая их на переносицу, и это уже не столько для образа — необходимость, о которой до сих пор никто не знает; и не узнает.

    — Меня зовут Учиха Итачи и с этого дня я буду вести у вас уголовное право и уголовной процесс. Как вы знаете, система Уголовного кодекса Японии включает в себя основные и дополнительные наказания, — Итачи сразу переходит к делу, без лишних слов и объяснений, отходит к доске за спиной, берёт мел и разделяет доску по середине ровной линией: — К основным относятся такие наказания, как смертная казнь, лишение свободы с принудительным трудом или без него, штраф, уголовный арест и малый штраф. Дополнительные наказания включают в себя конфискацию.

    Он поворачивается лицом к аудитории, видит всех, но ни на кого не смотрит.

    — Кто может рассказать в каких случаях какое наказание предусматривается?

    [icon]https://i.imgur.com/iKdAlFC.png[/icon]

    Отредактировано Uchiha Itachi (2022-03-26 14:18:34)

    +1

    4

    Преподаватель опаздывает — Саске не следит за временем, ему плевать, но слышит, как об этом шепчутся в соседнем ряду. Сам он занят — смотрит в окно, подперев голову рукой, и гоняет по кругу одни и те же мысли. Да или нет, нужно или не нужно. Ему не очень комфортно в этих так называемых «цивилизованных» условиях, где все люди одеваются в неудобную одежду, жертвуя практичностью ради красоты, где так много технологий, которые одновременно всё и упрощают, и усложняют, и порой даже портят. Он не ходит безоружным, хотя любой предмет в умелых руках может стать оружием, и ему непривычно думать, что он не имеет права давать волю рефлексам, если не хочет получить административку со штрафом или реальный срок. Отучиться инстинктивно заламывать руки тем, кто из своих мерзких, но безобидных «приятельских» побуждений просто подошёл со спины и хотел похлопать по плечу, оказалось намного сложнее, чем себя к этому приучить.

    Оставаться собранным, не забывая, кто ты есть, и при этом достаточно расслабленным, чтобы не натворить глупостей, — невероятно трудная задача.

    Дверь открывается, кто-то входит, но Саске не шевелится — всё так же таращится в окно. Вид нового преподавателя, его имя, его привычки — всё это Саске не интересует. Ему нужна только информация, помноженная на личный опыт. Со всем остальным любой из сотрудников университета мог катиться ко всем чертям.

    Говорят, что ненависть — тяжёлый груз, но это всё — никчёмная ложь. Она легка, как дыхание, она ярка, как солнечный свет, она леденит и опаляет. Всё, что у Саске есть, концентрируется в одном этом слове, и ради неё, ради того, к чему она ведёт — мести, — он готов на всё. Убить столько, сколько потребуется, работать с теми, с кем потребуется, терпеть любые условия, какие потребуется. Саске ничего не возводит в абсолют, он всего лишь живёт с тем, что ему дали. С тем, что дал ему он. С пламенем, которое полыхает и обжигает изнутри каждую минуту, каждую секунду. Если бы силой этих чувств можно было двигать камни, Саске обрушил бы гору.

    У него просто нет выбора. Те идиоты, что бьют себя в грудь и кричат: «Выбор есть всегда!» просто не знают, что это такое — сухой и горький, пепельный вкус потери. Люди… Саске уже видел в университете знакомые лица — лица тех, кого помнил с детства. Вот только его детство с определённой точки отсчёта — это ад, и знакомые лица ему нужны не больше, чем собаке пятая нога. Пусть держатся от него подальше, люди просто мешают и отвлекают. Ничего больше.

    Слух, прерывая сбивчивый внутренний монолог, обжигает голос, знакомый до боли, до зубовного скрежета, до ярости, в мгновение ока застилающей глаза. Саске поворачивает голову и видит его — тварь, которая смеет ходить под небом и дышать воздухом. В абсолютно идиотских очках, в ещё более нелепом костюме цивильного человека — это издёвка какая-то, или что, какого чёрта он здесь делает, почему, что, как?!.

    Саске лишь усилием воли удерживает себя на месте, смотрит на этого человека, который когда-то был ему братом. Они до отвратительного похожи, и от осознания этого внутри разъяряется ненависть — чёрная, едкая, как серная кислота. Мысли лихорадочно скачут, мышцы напряжены настолько, что одеревенели, и кажется, если Саске шевельнётся, раздастся скрип суставов. Это недопустимо!

    Он хочет напомнить себе, что пришёл сюда учиться. Напомнить, что больше всего на свете жаждал разобраться с братом теми методами, которые тот всю жизнь обходил. Загнать его в угол и смотреть на агонию. Хочет — но не успевает. Рефлексы сильнее ярости, контроль над мышцами восстанавливается; и руки, и ноги пружинят сами собой, перебрасывая тело через стол и швыряя его вперёд. Он не бьёт — в этом нет нужды, он просто вцепляется в чужое горло. Выдавить жизнь — всю, без остатка, вырвать её!

    Саске техничен, у него было время на то, чтобы отточить все свои навыки до совершенства. Но у брата времени было ещё больше. Саске должен быть осторожным, должен следить за чужими руками, должен быть готовым к тому, что брат окажется сильнее и ловчее, должен помнить о том, что за спиной — толпа людей со всеми их непредсказуемыми реакциями. ДОЛЖЕН. Но если потребуется, он весь университет сровняет с землёй, и будь, что будет, если там, в земле, останется труп И Т А Ч И! И тогда ему не понадобятся все эти жалкие люди, весь этот карнавал!

    +1

    5

    Глупый. Думает Итачи, чувствуя, как Саске в мгновение теряет самоконтроль. Никакой выдержки. Слишком слаб и безрассуден. Так он не сможет ни стать сильнее, ни противостоять миру; ни даже выжить. Если хочешь отомстить — умей держать себя в руках, достигать цели, не оступаясь; оценивать ситуацию. Итачи игнорирует чужую жажду убийства, которая столь осязаема, что любой даже с рядовыми способностями за километр почувствует. Итачи здесь и сейчас не для этого, ему не нужны лишние проблемы и, тем более, ему не нужно, чтобы Саске натворил бед для себя самого — он ещё не достиг нужного уровня, у него всё ещё нет опоры под ногами и ему всё ещё не хватает как сил, так и знаний.

    Итачи игнорирует Саске. Сейчас Итачи просто преподаватель, Саске — его студент. Ни больше, ни меньше.
    Итачи игнорирует Саске, но тот слишком спешит и не осмотрителен. Глуп.

    Грохот не заставляет измениться в лице, Итачи просто смотрит, зная, что будет дальше, откладывает мел. Чужие пальцы смыкаются на горле, и Итачи чувствует разочарование. Неужели у того недостаточно мотивации, чтобы не совершать столь безрассудных поступков, перечёркивающих всё? Что тогда ты здесь делаешь, брат? Он не меняется в лице, даже когда пальцы сжимаются сильнее. Медленно и плавно поднимает руку, опускает ладонь на чужую опасной небрежностью, не сжимая пальцы: было бы верным решением сломать её, но тогда его задание будет провалено, а он не может допустить этого; не сейчас. Он встречает чужой взгляд одно долгое мгновение, но даже в этот момент не активирует шаринган, что было бы лучшим решением в данной ситуации. Рано. У него всё ещё идёт пара, а Саске будет хорошим примером для того, чтобы донести материал для студентов.

    — Статья 204 и 208 Уголовного Кодекса Японии, — начинает он, с силой и ювелирной точностью надавливая большим пальцем на болевую точку на запястье Саске, заставляя того ослабить хватку.

    — Лицо, «повредившее тело другого человека», наказывается лишением свободы с принудительным физическим трудом на срок до десяти лет или денежным штрафом на сумму до 300 тыс. иен, или малым штрафом. — Продолжает ровным голосом, ничуть не меняя интонаций: подобные проделки не более чем пустая самоуверенность, они не стоят даже того, чтобы обращать на них внимание. Действия, ведомые лишь слепыми эмоциями, не причинят ему вреда. Саске не хватает техники. Не хватает сдержанности. Не хватает — намерения. Если он хотел убить, то должен был делать всё наверняка, быть точнее и продуманнее. Итачи действует быстро и технично — заламывает тому руку, заставляя развернуться, давит ладонью на затылок и подталкивает вперёд, уверенно прижимая грудью к столу, рядом с оставленной сумкой. Продолжает: — Если же лицо только применило насилие, но не нанесло потерпевшему телесных повреждений, оно наказывается лишением свободы с принудительным физическим трудом на срок до двух лет или денежным штрафом на сумму до 300 тыс. иен, или уголовным арестом, или малым штрафом.

    Итачи склоняется ниже, хвост спадает через плечо, говорит так, чтобы слышал только Саске:

    — От тебя слишком много проблем. Хочешь убедиться в том, насколько ты всё ещё слаб — дождись окончания пары.

    Отпускает и отступает на шаг назад, возвращая взгляд аудитории.

    — Поблагодарим Саске за демонстрацию и не стоит волноваться о произошедшем: это мой младший брат. Вышло правдоподобно, не правда ли? Саске, вернись на место, твоя помощь больше не требуется.

    Если об этом узнает руководство, то добавится проблем, которые Итачи предпочёл бы избежать. Если Саске не успокоится, то его могут отчислить, без разбора обстоятельств: одному из лучших университетов Японии не нужны подобные инциденты, как и не нужны неконтролируемые студенты. Этого Итачи тоже изначально хотел избежать. Он никогда не считал, что обучение здесь для брата будет пустой тратой времени, напротив — если у него получится пробиться, то он сможет противостоять, обладая врождёнными способностями и другого характера. Но после инцидента Итачи начинает сомневаться в этом: если тому не хватает решимости даже на то, чтобы спокойно просидеть одно единственное занятие, то всё это не более чем пустая трата времени и таланта, а этого Итачи уже не мог допустить. Саске должен стать сильнее. Как характером, так и физически. Саске не должен забывать о том, ради чего всё делает, живёт, но в этой памяти нет и зерна здравомыслия — она сжигает его изнутри, обрубая все возможности и тропы. И если Саске не справится даже с такой простой задачей, то у Итачи не будет выбора, кроме как поспособствовать тому, чтобы он больше никогда не думал о том, чтобы куда-то поступать и тратить своё время на что-то столь бесполезное. Чтобы никогда не смог больше этого сделать. Итачи сделает так, чтобы он думал только об одном — как нарастить силу; отомстить. Наиболее эффективным способом. Наиболее подходящим ему самому, а не опираясь на кого-то или что-то. Цели, не имеющие прочной опоры и уверенности, эфемерны и никогда не достигнут успеха. Цель должна быть кристально чистой, решимость — несгибаемой. И если Саске забыл об этом, то Итачи вынужден будет напомнить ему.

    [icon]https://i.imgur.com/iKdAlFC.png[/icon]

    Отредактировано Uchiha Itachi (2022-03-28 18:33:59)

    +1

    6

    Он не бьёт в ответ, не сопротивляется, но Саске не обманывается его небрежным касанием — уже знает, что будет дальше. Боль простреливает руку от запястья вдоль ладони к кончикам пальцев, но она не неожиданна, а значит, терпима. В слова Итачи он не вслушивается — пустой трёп, лапша для ушей тех, кто находится в аудитории.

    Невольно он напрягается, когда брат оказывается ближе, когда бросает эти омерзительные слова. Слишком много проблем?.. И это всё, что он может сказать?.. Ярость вспыхивает внутри с новой силой; одним движением руки Саске может достать из рукава кунай и вогнать трёхгранное лезвие брату в шею… может ли? Итачи ясно дал понять, что не намерен драться у всех на глазах, хотя Саске плевать на чужие взгляды, плевать на их мнение, плевать, даже если первый учебный день станет последним, и уже завтра он вылетит из университета. Вся эта чушь с учёбой нужна ему только для одной цели, и эта цель — прямо тут, стоит, невозмутимо-презрительная, только руку протяни — не пустую, с остро отточенным клинком, — и её не станет.

    Саске разжимает пальцы, разворачивается, в два шага оказывается возле своей первой парты, хватает вещи вместе с сумкой и вылетает из аудитории. Если Итачи всерьёз полагал, что Саске просто сядет на место и, как ни в чём не бывало, продолжит слушать лекцию, то он беспросветный кретин, чего за ним раньше не наблюдалось.

    В коридорах стоит тишина, только кое-где по скамьям сидят студенты, уткнувшись в тетради и гаджеты. Саске проходит мимо них, швыряет вещи на подоконник и, вцепившись пальцами в оконную раму, пытается прийти в себя. Его трясёт — от злости, от осознания собственной слабости, от того, что Итачи всегда оказывается на шаг впереди. Сердце бешено колотится о рёбра, словно Саске обежал весь университет, прежде чем остановиться в коридоре.

    Стекло спасительно-холодное, ровное, гладкое; Саске прижимается к нему лбом и делает глубокий вдох. Он не позволит так легко и просто вывести себя из равновесия. Только не ему! А потом, успокоившись, он начинает думать. О том, что выходка ему аукнется или тем самым отчислением, или устным предупреждением, а может, и предупреждением письменным с внесением в личное дело. Нельзя кидаться на Итачи посреди занятий. Нельзя. Нужно держать себя в руках. Но, проклятье, это же просто невозможно! Смотреть на его безразличное лицо, слушать его голос, знать, что в любой момент можешь достать его — и НИЧЕГО не делать?!

    На руках этого человека — кровь всей семьи Саске. Такое не прощают. Не забывают. Не живут с этим дальше. Саске и не интересует эта «жизнь дальше», всё, что он видит, всё, о чём думает, упирается в одну-единственную точку — смерть Итачи. Что будет после, ему не интересно. Хоть смерть любым из способов. Он примет всё, потому что обретёт долгожданный покой.

    Хорошо, что Саске смог сдержаться и не обнажил оружие. Как бы это оправдал Итачи перед студентами — косплеем? Лжёт с таким непроницаемым выражением лица… Но зачем он вообще здесь, в этом университете? Не из-за Саске, это ясно, как день. Если бы Итачи пришёл за ним, он был бы уже мёртв, как бы ни было противно это признавать. Не из праздного любопытства и не из желания сменить сферу деятельности на законную — в этом можно быть уверенным.

    Саске смотрит на пустой университетский двор прямо под окнами — ровные, расчерченные линиями стыков прямоугольники, абсолютная симметрия и чистейшая серость. На кончиках пальцев он всё ещё чувствует давление — словно до сих пор сжимает чужое горло, настолько сильно, что ногти вот-вот раздерут кожу. Слышится возня, голоса, приближающийся топот множества ног — пара закончилась, а он совсем потерял счёт времени. Нужно уходить, пока однокурсники не пристали с расспросами. А они пристанут, и Саске не хватит выдержки на то, чтобы хладнокровно смолчать, если кому-нибудь хватит ума произнести вслух имя его брата. А кто-то непременно побежит жаловаться в деканат, но это Саске волнует меньше всего. Даже если он вылетит, по крайней мере, он будет знать, где можно отыскать Итачи в ближайшее время. Отыскать и убить; не «попытаться», а довести дело до конца. Хватит с него «попыток», он закончит то, что начал — любой ценой и любыми жертвами. И он сделает всё, что для этого потребуется.

    Его всё-таки настигают однокурсники, но Саске в ответ на их бессмысленные вопросы молчит, смотрит, как сквозь пустое место. Они действительно пустое место, декорации. Саске не желает никому из них зла, если они просто будут держаться подальше и не станут мешать. Пусть живут, радуясь тому, что их жизни так просты и безмятежны.

    +1

    7

    Итачи провожает взглядом Саске и он хотел бы похвалить того за сдержанность, но ни о какой сдержанности и речи быть не может. Саске игнорирует предупреждение — уходит. Студенты перешёптываются, но тихого голоса Итачи достаточно, чтобы угомонить их. Очки давят на переносицу, хочется приподнять, потереть, но этого он себе не позволяет — ни лишних действий, ни эмоций. Всё под контролем, говорит он сам себе, и так же должны думать остальные. Всё под контролем, но Саске совсем не способен смотреть наперёд, и это на самом деле разочаровывает.

    Нет проблемы в том, чтобы замять инцидент, нужно просто между делом рассказать о нём самому, или предупредить, что некоторые могут забеспокоиться, извиниться за возможные доставленные неудобства. У Итачи всегда есть запасной план даже на случай, если не сработают такие простые методы, но в данном случае в этом нет необходимости. В данном случае он предпочёл бы этим не заниматься вовсе — попусту тратить время на чужие ошибки не входило в его планы, — но сейчас это и его касается тоже, а лишнее внимание ему ни к чему.

    Проблема в самом Саске.
    Проблема в том, что он не понимает. И ничего не видит перед собой. Застрял на одном месте и топчется. И как в данном случае Итачи должен поступить?

    Пара заканчивается и студенты спешно покидают аудиторию, один расталкивает спящего на заднем ряду, и Итачи слышит: «Ты такое пропустил!» — понимает, что новость о произошедшем уже к обеду разлетится по всему университету. Всё можно обернуть в свою пользу, но подобная перспектива ему всё равно не нравится. Итачи не злится на Саске, глупо злиться на того, кто сам не отдаёт отчёта в своих действиях. Невозможно злиться на того, кто является смыслом всего и причиной. Всю злость и всю ненависть, все эмоции, какими бы они ни были, он оставил для Саске. Каждому нужен якорь, который будет удерживать его на поверхности, цель, к которой он будет стремиться, и чем сильнее Саске будет желать его убить — тем лучше. Потому что Итачи знает: чтобы достигнуть этой цели, ему придётся превзойти себя и отбросить всякую слабость; так он сможет подняться выше, так высоко, что никто не посмеет даже подумать о том, чтобы причинить ему вред, выступить против него. Так он — будет защищён. Но пока — всё ещё — он просто беспомощный и глупый младший брат. И Итачи сделает всё, чтобы это изменить, какой бы цена тому ни была. Он решил это тогда, и ничего не изменилось со временем. И не изменится.

    Но сперва нужно разобраться с тем, что Саске успел наворотить. Пока Итачи работает здесь, он не допустит, чтобы того исключили или, чтобы он доставлял ему ненужных проблем. Может, стоит просто сделать так, чтобы он какое-то время не мог посещать занятия?

    Итачи встречает его в коридоре — игнорирует. Не смотрит даже на него и просто проходит мимо, у него нет ни одной причины, чтобы задерживаться и, в отличие от Саске, он знает, что такое контроль и сдержанность.

    Остаток дня проходит спокойно. Декан отмечает «эксцентричный» метод проведения занятий и просит согласовывать в следующий раз, чтобы избежать возможных недопонимай. Говорит: «Вы выдающийся специалист, Итачи, мы бы хотели, чтобы вы задержались у нас. Через неделю у нас будет встреча, надеюсь, вы оставите нам компанию?» — И Итачи отвечает, что обязательно будет. Не отказывается по одной простой причине — именно это ему и нужно было, именно поэтому он сейчас здесь и у него «идеальная репутация».

    Итачи знает, где живёт Саске, и точно знает, что он — дома. Сбор информации — один из ключевых навыков в его работе, и пусть Саске никак не относится к его заданию сейчас, этим он пользуется, потому в том есть личная необходимость. Знает и поэтому сам приходит к нему. Для него нет проблемы в том, чтобы проникнуть в чужую квартиру и он не считает нужным ждать, когда брат совершит очередную глупость, зато считает нужным научить. Не всё идёт так, как хочется. Не всегда можно полагаться на план, потому что всегда есть вероятность непредсказуемой переменной. И единственное, что решает в их мире — сила.

    — Ты слишком расслабился. —  Говорит тихо из темноты, в этот раз не скрывая шаринган, в этом нет необходимости: он здесь не для того, чтобы разговаривать, и Саске этого тоже, Итачи знает, не нужно, и даже будь иначе — его самого пустые разговоры не интересуют. Он не нападает. Даёт шанс. Чтобы после — уничтожить его.

    [icon]https://i.imgur.com/iKdAlFC.png[/icon]

    Отредактировано Uchiha Itachi (2022-04-02 12:45:12)

    +1


    Вы здесь » BezdnaCross » Фандомные игры » Damage Me Deeply [Naruto]


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно