BezdnaCross
    — Сдалась тебе эта книга… — негодование, рука слегка дрогнула, касаясь ногтями раны, но это он заметил только по выражению лица Эндзё. Тот полностью сменил облик, убирая броню, в очередной раз напоминая Сверру насколько тот беззащитен. И ведь все равно лезет туда, куда его не просят. Из-за чертовой книги!
    И все же, он знает, насколько Чтец опасен… насколько силен. Не в плане умений, тут он до невозможности ленив, а в чем то таком, чего Сверру не понять. Даже если он приложит все свои усилия. Неуловимый, обжигающий, яркий огонь. Если потушить его — будет крайне обидно и все же до чего он… ослепляет. Обжигает.

    здравствуй, любимый, кто-ты-там-я-не-знаю.

    BezdnaCross

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » BezdnaCross » Альтернатива альтернативы » Man of the Rocks


    Man of the Rocks

    Сообщений 1 страница 3 из 3

    1

    Чжун Ли, Чайлд
    https://encrypted-tbn0.gstatic.com/images?q=tbn:ANd9GcSBRr6xvqxguCGI51VMtBx2goGdmEpmKA07jw&usqp=CAU
    Take a look inside — it’s my dick in a box


    Modern!au скульптор Чжун Ли и танцор мистер Аякс Чаqлд Тарталья

    Отредактировано Zhongli (2022-02-25 23:36:50)

    +1

    2

    - Ты серьезно? - он оборачивается, чуть вскидывая в легком удивлении брови, когда они почти подходят к двери заведения. Мерный гул неоновой вывески над головой разбавляет тишину ночных улиц, на лицо ложатся ярко-розовые отсветы, придавая гротескность черт. Его взгляд движется от ее лица к застывшей фигуре вышибалы у входа.

    - Тебе нужно встряхнуться, а это именно то место, что даст отличный толчок для твоей работы. И если это не поможет, то мои туфли Джимми Чу всегда к твоим услугам. Я отпинаю твою каменную задницу, если ты снова сорвешь срок, Чжунли.

    Они заходят внутрь, и его сбивает с ног вязкий запах пота и сладковатость парфюма, вмешанная в алкогольные пары. Он втягивает в себя спертый воздух помещения, оглядывается, смакую краски в приглушенном свете кабинок. Софиты выхватывают тела на сцене, подсвечивая мелькающие конечности и золотя обнаженную кожу. Он следует вперед за узкими плечами своего агента, стремящейся твердой походкой к угловому столику.

    Они заходят внутрь, и он подмечает эмоции, разлитые на лицах присутствующих. Слишком яркие, слишком отчетливые, слишком однообразные, собираются букетом бумажных банкнот, осыпающихся из дрожащих рук на сцену. Все это бьет поддых, и он усаживается на мягкий диван, окружающий по периметру столик, в центре которого возвышается шест.

    - Чище места ты не нашла, - Чжунли медленно ведет пальцем по столешнице, чувствуя как ткань перчаток прилипает немного к твердому пластику.

    - Чище только в ‘Ваншэн’, но ты итак там постоянно ошиваешься. Мне не понять твоей тяги к мертвым телам, хотя живые определенно не лучше. Ты должен закончить работу через два месяца. А все что я вижу на сегодняшний день - абсолютное ничего, прикрытое погромом мастерской, - Нингуан скрещивает руки на груди, безмятежно смотря на своего друга. - Задаток уже на твоем и моем счету. Поэтому ничего не знаю, ты будешь сидеть здесь и наслаждаться шоу. Кстати, судя по моим источникам, даже если это не такое уж чистое место для мастера камня, скоро ты об этом забудешь. Через - она смотрит на тонкое запястье, что обхватывает золотой браслет часов. - полчаса выйдет местная звезда. Насколько я знаю, здесь их несколько… “Фатуи” славятся именно ими.

    В помещении, конечно же, нет окон, словно они оказались в игровом казино, где время течет по своим законам. Музыка играет громко, и сцена объемна, чтобы вместить в себя все грехи и пороки современного общества. Он заказывает чай, и безмятежное лицо официантки не выражает ни грамма удивления. Он заказывает пепельницу, чувствуя как запах табака снова разжигает в нем соблазны. Он оглядывается медленно, черпая из источника шума и блеска все, что тот может дать.

    Они сидят за угловым столиком, и Чжунли может видеть как сцену под нужным углом, практически не искривляя шею, так и зал. Это идеальное место, чтобы насладиться шоу на сцене, и взгляд скользит по девушкам и парням, танцующих в масках, ритмично покачивающих бедрами, цепляющихся за шесты, но будто бездушно собирающих мору у своих ног. Никакой искры, никакого интереса.

    Он отпивает чай, глотает его, смакуя и вкус этого заведения. Все рецепторы задействованы, но будто что-то теряется. И Чжунли снова вспоминает, как был жесток с мрамором вчера, дробя камень, разбрасывая в порыве ненависти куски, отбивая неровные края стен мастерской. Кажется, будто прошла целая вечность с последней выставки, но он устал. Разве правильнее всего не уйти на пике? Зачем он согласился на этот контракт?

    Он так и не снимает перчатки, и ткань трется о губы, когда он подносит сигарету к губам. Затягивается, безмятежно размышляя о собственном таланте. Когда-то давно, еще в молодости, он пробивал себе дорогу долотом под лучистым взглядом Гуй Чжун, взбирался все выше и выше, пока все не рухнуло вместе с ее смертью вниз, скатываясь с бешенной скоростью будто валун с высокой горы Аоцан.

    Время является лучшим из всех скульпторов, отсекая лишнее с каждым годом, сглаживая угловатые черты жизни, зашкуривая зазубрины памяти. Оно без устали работает скарпелью, и это ощущается в мерном тиканье минут и секунд. Уже не было острой боли за грудиной, только глухая тоска при взгляде на старые работы.

    Чжунли не сторонник понятия “вдохновения”, предпочитая более строгое отношение к собственной работе. Ему не нужно ждать озарения, чтобы запечатлеть чью-то фигуру в камне, высечь момент из цельного куска мрамора. Только трудолюбие и график. Здоровое отношение к работе. Чжунли не сторонник понятия “вдохновения”, которым козыряют другие художники и творцы. Вот только с понятием полного и отчаянного бессилия Чжунли знаком лично, наблюдая его на протяжении всего года в собственном зеркале.

    - Ты же понимаешь, что это совершенно бессмысленно, - он чуть выгибает бровь, наблюдая как Нингуан заполняет трубку табаком, кивком благодаря за коктейль официантку. - Я вышел в тираж или как там писала Мико?

    Он усмехается, вспоминая как с интересом читал критику в газетах, как с каждой рецензией совершенно отчетливо чувствовал то, чем так пестрели заголовки и художественные колонки. У него отличная память, утомительно прекрасная память, и они оба это знают.

    - Я не думаю, что ты резко стал импотентом, лишившись вдохновения, если цитировать эту женщину, - она выдыхает дым, откидываясь на спинку, придерживая трубку и смотрит прямо в глаза, почти не жмурясь на всполохи светомузыки. - Даже если Мико и понимает что-то в искусстве, то она не ни черта не понимает в коммерции и тебе. Все же ее коньком всегда была литература. Да-да, прошу не заикайся опять о том, что вдохновение - это удел безграмотных неумеющих работать лентяев. Я все это уже слышала, ты не соскочишь, я держу не только твои деньги, но и твои яйца в своих руках.

    - Я точно помню, что в контракте про мои гениталии ничего не сказано, - Чжунли склоняет голову и улыбается, снова беря стакан с чаем. - Все-таки посуда здесь совершенно неудобная, чтобы насладиться вкусом. Не вижу причины оставаться здесь дольше…

    - Сиди, я уверяю тебя, что это будет стоить любого количества моры, что я отложила для этого вечера.

    Он любит в ней эту уверенность, поэтому остается на месте даже тогда, когда музыка приостанавливается и свет вспыхивает ярче. Сцена пуста, гул в зале нарастает. Он чувствует уже не на физическом уровне странную пульсацию интереса, поглощение тишиной и предвкушения, разлитого и объединяющего всех в помещении. Как будто жадная толпа становится единым организмом. Это интересно, и Чжунли вглядывается в сцену пристальнее. Музыка нарастает, подпитывая возбуждение на лицах зрителей. Что ж, кажется он познакомиться с центральным номером в сегодняшней программе прямо сейчас.

    Отредактировано Zhongli (2022-03-18 04:49:15)

    +1

    3

    Ему определенно нравилась эта работа. В какой-то момент он даже перестал воспринимать ее работой, получая удовольствие от каждого выступления. Публика собиралась, как правило, обеспеченная, платежеспособная. Некоторые оплачивали вип-танец сразу на всю ночь и, что удивительно, туда действительно сходил только танец. Местные звезды никогда не занимались - и не буду заниматься - чем-то иным. Для такого существует масса клубов по соседству, где любой танцор готов раздвинуть ноги перед толстым кошельком клиента. “Фатуи” таким не занимались, наоборот, порицая смешение искусства с проституцией. В этом мире каждый занимается тем, что ему по зубам.

    Чайлд был самым молодым и перспективным из юношей, полирующих своим несравненным телом шест посреди сцены. Научился он этому ремеслу на своей родине, заметно отличаясь от местного люда. Отчасти благодаря внешности его облепили почитатели - им нравились голубые глаза вкупе с рыжими волосами. Бледная кожа и природная пластика также добавляли шарма. Иными словами: Чайлд не ощущал нехватку внимания, наоборот, купаясь в нем каждое выступление.

    Сегодня ночь обещала быть жаркой. Его номер уже анонсировали, соответственно, большинство присутствующих пришло посмотреть именно на мальчика из далекой страны. Никого не волновало, что сам Чайлд уже довольно давно является полноценной частью нового для него общества. Около трех лет он обитает здесь и столько же танцует перед разнообразными людьми. За это время у него набралось немало любимчиков из числа публики, но, увы, жесткие правила контакта запрещали иметь романтические отношения с клиентами. Но не запрещали изредка заниматься сексом.

    Планировал ли утром Чайлд уйти с одним из почитателей домой? Едва ли. Скорее надеялся на приватный танец для кого-то нового. Не даром говорят - к хорошему быстро привыкаешь. Потом хочется чего-то новенького, свеженького. Неизведанного. Каждый потенциальный клиент изначально оценивался по нескольким категориям, ведь далеко не с каждым желающим Чайлд уходил в приватную комнату. Если ему не нравился мужчина или женщина, то он спокойно отказывался от приглашения, на то у него были все права. В конце концов, как ему отдаться танцу перед тем, кто вызывает отторжение?..

    Нет. Так это не работает.

    И вот, музыка нарастает, зрители замирают, затаив дыхание. Чайлд обожал этот момент - выход на сцену. Когда свет направлен только на него, когда дым расступается, позволяя собравшимся лицезреть настоящую звезду. Сегодня он намеревался выложиться по полной. Отчего-то с самого пробуждения его не покидало такое желание. Видимо, ночь действительно обещает стать особенной, ведь интуиция Чайлда редко подводила.

    В танце, как и в любом другом искусстве, существует свой рисунок. Ни к чему сразу же выдавать размашистые и хлёсткие движения, ограничиваясь легкой недоговорённостью. Это лишь подогреет публику, заставит людей предаться фантазии, мысленно раздевая танцора. Нетерпение - главная ошибка. Самое интересное кроется далеко не в отсутствии одежды, но в процессе раздевания. Чайлд был в этом хорош. Он умело управлял зрителями, потираясь задом о шест, попутно призывно выгибаясь. Ему нравилось быть желанным. Нравилось понимать, что каждый второй мужчина в зале жаждет обладать им и каждая вторая женщина представляет себя под ним.

    Все неминуемо сводится к сексу, пусть он и разворачивается исключительно в фантазиях гостей клуба.

    Во время танца Чайлд пребывает в потоке. Он почти не видит лиц, не замечает слов, просто наслаждаясь самим собой. Его наставница называла это самовлюбленностью и отчасти порицала. С другой стороны именно благодаря завышенной самооценке он стал звездой, сегодня легко прощаясь с блестящей жилеткой и обтягивающими шортами. Кульминационный момент. Все затаив дыхание ждут того, чего не будет. Нательное белье останется там, где ему и место, но это не помешает насладиться видом пикантно очерченного члена. В приватной обстановки он бы себя погладил, но здесь лишь танцует, упав на колени и широко расставив ноги.

    К нему тянутся руки, купюры прилипают к взмокшему телу, придавливаемые резинкой. Стринги позволяют показать себя во всей красе, при этом оставив весомую недосказанность. Совсем скоро его звездный час подойдет к завершению и он выберет того, с кем предпочтет уединиться. Но прежде стоит дать публике потомиться. Он совершает финальный поворот, зацепившись ногой за пилон и изящно прогнувшись в спине. Руки остаются свисать вниз, голова почти запрокинута и все тело представляет собой изумительно выверенную линию с изгибом. Оставим время для аплодисментов.

    Чайлд не покидает зал сразу, он занимает место подле сцены на небольшом пьедестале с пилоном. Ему необходимо время, чтобы перевести дух, при этом оставаясь на виду. На главную сцену выходит ведущий, рассказывающий дальнейшие номера шоу-программы. Он объявляет короткий перерыв, после которого пригласит на сцену еще одного танцора, не менее привлекательного. Чайлд мысленно закатывает глаза, продолжая покачивать бедрами в такт музыки. Его уже никто не затмит, но старания всегда приятны.

    Несколько мужчин уже подошли к нему, выразив желание уединиться. Юноша не отказался, попросив дать ему немного времени. Нельзя соглашаться на первое попавшееся предложение. Нужно иметь возможность выбора. Тем более, что некоторым новичкам нужно несколько минут на то, чтобы решиться подойти. Чайлд предоставляет им такую возможность и ждет, рассматривая своими небесными глазами зал. Вдруг здесь будет тот, кто приглянется ему и тогда необходимость выбора отпадёт сама собой.

    +1


    Вы здесь » BezdnaCross » Альтернатива альтернативы » Man of the Rocks


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно